Аналитические материалы

— Как вы сами описали бы состояние экономики Курской области сейчас — после сложного 2025-го и на старте 2026 года?
— По 2025 году у нас есть финальные статистические показатели, по 2026-му — пока только данные за 4 месяца. В 2025-м действительно были просадки по ряду индикаторов: индекс промышленного производства, выпуск сельхозпродукции, строительство, индекс инвестиций — все это оказалось ниже уровня 2024 года, примерно в районе 92–93 %.Но если смотреть на начало 2026-го, динамика разворачивается. За 4 месяца индекс промпроизводства вырос на 7,8 %, объем строительных работ вырос на 5,3 %. Сельское хозяйство по итогам 1 квартала показало пусть небольшой, но рост — плюс 0,3 %.Фактически 2025 год — это удар, связанный с августовским вторжением: из оборота выпало более 200 тыс. гектаров пашни, часть промышленных и инфраструктурных объектов пострадала, бизнес в приграничье остановился.

— То есть вы считаете, что 2026-й — уже про восстановление?
— Да, если говорить именно о Курской области. 2025-й — это год, когда внешние события объективно тянули показатели вниз. Сейчас мы видим, что экономика перестает «стоять на месте» и начинает отыгрывать падение.

Важно понимать: мы не вернулись в комфортную зону, но тенденция изменилась. Промышленность, стройка, АПК показывают рост к прошлому году — это и есть та самая разморозка, переход от фазы стабилизации к фазе поступательного развития.

— Видите ли вы в Курской области признаки того, что бизнес именно оживает, а не просто «держится»?
— Если опираться не на ощущения, а на цифры, то первый квартал 2026 года показывает именно оживление. Промышленность, сельское хозяйство, строительство — все три блока демонстрируют рост к прошлому году. Это означает, что бизнес не только «держится», но и снова начинает инвестировать, запускать новые линии, наращивать выпуск. Да, осторожность осталась, и это нормально в нынешних условиях. Но тот факт, что мы вышли из отрицательных индексов 2025 года в плюс — это и есть признак «раскачки».

— По инвестициям официально указан индекс 92,9 % к уровню 2024 года. Что стоит за этим снижением и как это сочетается с «рекордными» суммами, о которых вы говорите?
— Если смотреть на индекс, он действительно ниже 100 %. Но индекс считается с учетом инфляции. В «живых» деньгах картина иная: объем инвестиций в основной капитал в 2025 году составил 273,7 млрд рублей — это на 11,3 млрд больше, чем в 2024-м. То есть в рублях это рекордный для региона показатель. Мы занимаем третье место в Центральном федеральном округе по объему инвестиций в основной капитал — после Воронежской и Тульской областей (Москва и Московская область в этой статистике не учитываются).

— Почему тогда индекс ниже?
— Главный фактор — высокая ключевая ставка. Заемные ресурсы подорожали, и структура финансирования изменилась: примерно 16 % средств — кредитные, 84 % — собственные. Реальная ставка для бизнеса, если он идет на рынок, — это 20–21 % годовых. Понятно, что такая стоимость денег сдерживает инвестиционный спрос. Но, повторюсь, несмотря на это, по объему в рублях мы вышли на максимум.

— Многие крупные инвесторы сейчас говорят: «заканчиваем старые стройки, а с новыми проектами не спешим». В Курске те же настроения?
— Это общероссийская история. Те проекты, которые были запущены 2–3 года назад, по инерции достраиваются — и в АПК, и в промышленности. Курская «Агропромкомплектация», например, вводит новый мясоперерабатывающий комплекс очередями. Но действительно новые, крупные проекты, инвесторы закладывают гораздо аккуратнее: смотрят на стоимость кредитных ресурсов, на рынки сбыта. Это не специфика Курской области, это общая настройка по всей стране.

— Сейчас почти половина инвестиций в регионе приходится на энергетику и инфраструктуру. Не видите ли вы риска, что Курская область опережающими темпами строит сети и мощности, а реальные заводы и производства приходят заметно медленнее?
Я бы сказал наоборот: хорошо бы нам быть «перекачанными» инфраструктурой. Один из ключевых факторов при принятии решения о размещении нового завода — доступность инженерной инфраструктуры: электричество, газ, вода, дороги.
Все, что сегодня вкладывается в энергетику, сети, магистрали, — это задел. Это база, без которой никакой индустриальный рост не случится. Поэтому перекос в пользу инфраструктуры я считаю скорее плюсом: он создает стартовую площадку для проектов в других отраслях, когда инвестор будет смотреть на карту и выбирать площадку.


— Курская область в топе по агроэкспорту. Как вы собираетесь балансировать между экспортом сырья и глубокой переработкой, чтобы добавленная стоимость оставалась в регионе?
— После 2022 года структура нашего экспорта сильно поменялась. За январь-апрель 2026 года 100 % экспорта Курской области — это как раз неэнергетический несырьевой сектор. То есть ничего «сырьевого» в классическом понимании — зерно на корабль и все. Мы экспортируем продукты глубокой переработки: растительные масла, шроты, мясо и мясные полуфабрикаты. Все это — товары с высокой добавленной стоимостью, которая формируется именно здесь. За январь–апрель 2026 года объем несырьевого неэнергетического экспорта составил полмиллиарда долларов и вырос почти на треть к аналогичному периоду прошлого года. Рост обеспечен как раз за счет продукции глубокой переработки. Это «Курск Агротерминал» и маслоэкстракционный завод, которые делают масла и шроты, и крупные агрохолдинги — «Мираторг», «Агропромкомплектация», работающие на рынки Юго-Восточной Азии и Китая.

— Курская область живет в условиях ЧС и режима КТО в части территорий. Бизнесу дали льготную аренду за 1 рубль, особые кредиты. Какой реальный эффект вы видите от этих мер?
— В приграничье сегодня все завязано на безопасности. Любые меры поддержки — льготная аренда, кредиты, компенсации — встроены в федеральную программу восстановления приграничных территорий. Главная цель этих инструментов сейчас — сохранить существующий бизнес, не дать ему окончательно уйти. Для предприятий, которые не могут работать из-за обстрелов и мин, действует компенсация вынужденного простоя — две трети зарплаты сотрудникам. Причем люди могут одновременно официально трудоустроиться на других предприятиях, не теряя основное место. Это решение было принято специально с учетом нашей ситуации. Развитие — новые проекты, стройки — возможно только после того, как будет обеспечена безопасность. Поэтому на этом этапе важно не столько «построить что-то новое», сколько не потерять то, что существует.

— Есть ли оценка, насколько сильно бизнес в приграничье уже просел — сколько предприятий ушло или фактически парализовано?
— Конкретные цифры постоянно меняются. Частично деятельность остановлена у предприятий, которые находятся совсем близко к границе: там и обстрелы, и заминированные поля, и прямые атаки на технику. Но, повторюсь, для них и вводилась схема компенсации простоя. Основной смысл — чтобы люди не оказались вообще без дохода, а предприятия не были вынуждены моментально ликвидироваться. Это не панацея, но в условиях, когда техника под ударами дронов, это минимально возможный рабочий инструмент.

— В промышленности по итогам 4-ех месяцев 2026 года у Курской области плюс 7,8 % к прошлому году. За счет чего это, какие сегменты вы видите реальными точками роста?
— Основной вклад дают пищевая переработка и фармацевтика. В пищевке — это, прежде всего, маслоэкстракционный завод: изначально проект реализовывался очередями, сейчас введена еще одна очередь, что дает прирост по выпуску. В фармацевтике у нас крупная площадка группы «Фармстандарт». За последние годы они вывели на рынок 13–14 импортозамещающих препаратов, в 2026-м планируют еще девять. Это постоянные инвестиции в оборудование и расширение номенклатуры, что отражается в промстатистике. Металлообработка растет, но ее доля пока небольшая, на общем ВРП это почти не видно. Автокомпоненты — это пока единичные предприятия, они не задают тон по региону.

— В оптовой торговле — падение, в рознице — рост. Это вас тревожит или вы объясняете это переходом в онлайн-форматы?
— Это, скорее, следствие перехода на платформенную экономику. Все больше покупок — и конечных, и для малого бизнеса — уходит на маркетплейсы: Wildberries, Ozon и другие. В статистике это зачастую не попадает в привычный раздел «оптовая торговля». Отсюда дисбаланс: розничный оборот растет, опт «садится». Считаю, что это не кризис опта как такового, а отражение смены каналов сбыта.

— В приграничных районах запущены льготные кредиты до 30 млн рублей без отраслевых ограничений. По вашим ощущениям, предприниматели этим пользуются или боятся залезать в долги в такой обстановке?
— Речь о федеральных продуктах, в том числе через корпорацию МСП. Они действительно идут по ставке ниже рыночной и в нормальной ситуации были бы очень востребованы. Но в приграничье ключевая переменная — безопасность. Если предприятие физически не может работать на своей площадке, даже льготный кредит под выгодный процент превращается в риск. Поэтому спрос на такие продукты напрямую зависит от ситуации «на земле». По количеству выданных кредитов именно в разрезе приграничья точной статистики у нас нет: федеральные институты не всегда раскрывают ее по регионам.

— Давайте подробнее про особую экономическую зону «Третий полюс» в Железногорском районе. Сколько у вас сейчас резидентов, на каких проектах они сосредоточены?
— «Третий полюс» — это промышленно-производственная ОЭЗ федерального уровня. Сейчас там пять резидентов. Все они прошли процедуру отбора: требования едины по России — по видам деятельности (раздел С ОКВЭД и др.) и по объему инвестиций. Компания ЦИНКУМ с проектом порядка 15,8 млрд рублей (с НДС) уже завершила реализацию проекта, ЖЗРТИ (Железногорский завод РТИ) на этапе пусконаладки производства резинотехнических изделий и литых фасонных деталей с объемом инвестиций порядка 500 млн рублей (с НДС). Остальные находятся на стадии реализации инвестпроектов.

— Планируете ли расширять ОЭЗ, привлекать новых резидентов?
— Площадь зоны — около 248 гектаров, сейчас примерно половина свободна. То есть ресурс под новых резидентов есть. В прошлом году, например, в зону зашел новый участник — ЖЛМЗ (Железногорский литейно-механический завод). Ведем переговоры и с другими инвесторами. Здесь, как и на остальном рынке, многое упирается в стоимость ресурсов и горизонты спроса, но интерес к площадке есть.

— Какие инфраструктурные ограничения вы считаете сегодня самыми острыми для прихода инвесторов в Курскую область?
— На первом месте я бы поставил дефицит готовых земельных участков под крупные проекты. Земельный банк региона небогат, особенно если говорить о площадках с уже понятными параметрами по сетям, транспортной доступности, градостроительным ограничениям.
Второй блок — технологическое присоединение к электросетям и газу. Это всегда дорого и долго. Поэтому мы и говорим: вложения в энергетику и сети — это не «деньги в трубу», а необходимое условие для новых производств.

— И последний вопрос. В каких отраслях вы видите для Курской области шанс сделать рывок в 2026 году и в ближайшие годы?
— Если говорить о стратегических точках роста, я бы выделил три направления.